Укр Eng

Д╕яльн╕сть Ордену та його Кавалер╕в

Григорий Чапкис: "Я был счастливым всегда. Даже когда был нищим и голодным"

— Григорий Николаевич, склоняюсь перед вашим талантом и вашей молодостью. Кажется, вы и лет своих не замечаете, все время в движении: танцуете, учите, оцениваете. Даже книгу успели написать — «Танец и любовь — секрет долголетия». Вы утверждаете, что все начинается...

— С движения, с танца, с любви. Чтобы долго жить, надо любить и танцевать. То есть двигаться до последнего дыхания. Жизнь полосатая: за светлой полосой — черная и наоборот. Она не останавливается. Все познается в сравнении. Эйнштейн жизнь положил, чтобы доказать, что три волосинки на голове — очень мало, а вот в тарелке с борщом — многовато. Что такое счастье, любовь? Как измерить эти понятия? Голодный скажет: мне кусок хлеба — и я был бы счастлив. Человека без жилья может сделать счастливым квартира, автолюбителя — вожделенное авто. Кто-то хочет жениться — в этом его счастье, а другой — развестись, получить свободу, а значит — стать счастливым. Так же и любовь — у каждого своя, неповторимая. Правда, теперь все так переплелось — любовь, бизнес...

Вот я даю частные уроки танцев. Дом — полная чаша, и, думаете, там есть счастье? Нет. Женщины, которые достигли в жизни, казалось бы, всего, успешны в политике, бизнесе, в личной жизни нередко несчастливы, одиноки. Так как умных, богатых мужчины опасаются, считая недоступными, боясь опростоволоситься. Меня приглашают на разные мероприятия, где бывает элита, и все это я вижу.

— И Бог с ними — с миллиардерами, их деньгами. Давайте лучше поговорим о танцах, ставших вашей жизнью.

— Танцую почти столько лет, сколько прожил на свете. И другой жизни себе не представляю. Я весь соткан из танца и больше ничего не умею делать. Правда, работал еще на административных должностях: 15 лет — директором концертно-танцевального зала «Юность» на Нивках, который сам и построил (теперь это «Боулинг-клуб»), руководил Театром драмы и комедии на Левом берегу, но в то же время был и балетмейстером, и танцевал в спектаклях. Так что вся моя жизнь связана с танцами. Надо мною всегда было много начальства, но, хвала Господу, теперь я уже никому не подчиняюсь, ни от кого не завишу. Ощутил полную свободу, делаю только то, что нравится. Даже интервью: хочу — даю, хочу — отказываюсь. А теперь столько предложений!

— Слова Эдисона о том, что гений — это лишь один процент вдохновения, а все остальное — потение, кажется, как ни к какому другому виду искусства, подходят к танцам. Ошибочно думать, что танцы — это легко и просто.

 — Когда моей маме было 80 лет, я пригласил ее на концерт во Дворец «Украина». Это был расцвет моего творчества, популярности в ансамбле Вирского. Посадил ее в первом ряду. Протанцевал девять сольных партий — был успех, аплодисменты, цветы. Потом мама пришла за кулисы и сказала: «Ой, сыночек, как же ты хорошо танцуешь! Но когда же ты за работу возьмешься, когда будешь работать?» А я уже тогда имел звания заслуженного артиста, лауреата международных конкурсов. Тем не менее мама мечтала, чтобы стал парикмахером, портным, кузнецом или, как мой отец, шорником (когда-то это была весьма востребованная профессия, все равно, что теперь мастер по ремонту «мерседесов»). А танцы — это развлечение.

— Слава так рано нашла вас... Еще совсем юным были удостоены внимания Сталина, который держал вас, маленького танцора ансамбля «Трудовые резервы», у себя на коленях, подарил именные часы. Ваше фото с ним облетело весь СССР в 1945 году. А уже двадцатилетним юношей вы впервые поехали на зарубежные гастроли, которые пользовались большим успехом. Слава может испортить человека, утвердить в ошибочной мысли, что в дальнейшем уже и работать тяжело не стоит?

— Редко когда слава сбивает человека с толка. Если не злоупотребляешь алкоголем, наркотиками, не имеешь других вредных привычек, то и о глупостях некогда думать. Пусть даже талантливый, но ленивый человек ничего в своей жизни не достигнет. Если трудолюбивый, но без таланта, — будет, скажем, хорошим грузчиком. Но чтобы добиться чего-то значительного, достать звезду с неба, надо объединить талант и труд. Тогда некогда будет и в гору глянуть, время — на вес золота.

— Вы никогда не останавливались. Какие страницы вашей жизни являются  наиболее выразительными, значимыми? Она была насыщена гастролями, встречами, событиями. Вы рано увидели едва ли не весь мир, и это уже большая роскошь.

— Да, роскошь. Кто в то время был выездным в Союзе? Большой театр, ансамбли Моисеева и Вирского, Большой симфонический оркестр, Советский цирк, еще несколько отдельных солистов, выдающихся музыкантов — Ростропович, Ойстрах, Коган.

В моей жизни, нечего Бога гневить, было много позитива. Об этом написал в своей книге — о жизни, о достижениях, о подвигах и ошибках.

— Что же причисляете к своим подвигам?

— Чем горжусь? В двадцать лет стал балетмейстером драмтеатра имени Франко, учил у станка выдающихся людей, грандов сцены Амвросия Бучму, Гната Юру, Наталию Ужвий, Полину Нятко, Виктора Добровольского. Театр готовился к первым послевоенным зарубежным гастролям — в Польшу. Поездка ответственная, вот и посоветовали «сверху» усилить спектакли танцевальными номерами. Был приказ директора, чтобы все артисты учились танцам. Ни балета, ни балетмейстера в театре до тех пор не было, все подтанцовки к спектаклям ставила драматическая актриса, жена директора театра  Милютенко. Тогда впервые набрали шесть пар профессиональных танцоров, возглавить которых и поручили мне, тогдашнему солисту ансамбля песни и танца под руководством Лидии Чернышевой. Это и есть моя гордость.

1951 год — Третий всемирный фестиваль молодежи и студентов в Берлине. Я — в группе артистов, представляющих Украину. Со всего Союза съехалось около полутора тысяч человек, в одном поезде с нами молодые таланты Махмуд Эсамбаев, Майя Плисецкая, Владимир Васильев и многие другие, такие, как и я, — двадцатилетние. Мы хорошо выступили, завоевали больше всех золотых медалей. Но были и провокации. За день до открытия форума нас чем-то отравили, потом, во время митинга, фашисты, проникшие с Западной Германии, бросали под ноги ампулы со слезоточивым газом. Когда мы вернулись домой, площадь перед вокзалом была забита людьми, нас встречали как героев, и от вагонов к автобусам буквально несли на руках.

Тогда я был на пике популярности в Киеве, каждый день меня показывали по телевизору, и все смотрели на экран сквозь водяную линзу. Тогда была такая техника.

Разное бывало в жизни — и хорошее, и плохое. А как нас, артистов ансамбля Вирского, хотели уничтожить в Канаде!

— Это когда реквизит сгорел?

— Судьба, случай! Ужас незабываемый. Нас таки уничтожили б, если бы полетели на самолете, как планировалось. Но погодные условия помешали полету, и мы отправили реквизит, где, оказывается, была заложена взрывчатка, грузовой фурой вперед. Сами же поехали на автобусе. Вскоре догнали свой груз и ужаснулись — все охвачено пламенем, горели наши уникальные костюмы, обувь. Но ведь впереди гастроли, от которых мы не отказывались. О том случае писали все газеты, и наша популярность возросла еще больше. Нас хорошо принимали, предлагали помощь, откликались и канадские украинцы.

После этих гастролей ансамблю Вирского присвоили Государственную премию, а мне — звание заслуженного артиста Украины.

Когда во время выступления в Испании произошла случайная встреча Павла Вирского с Отто Скорцени, ближайшим другом Гитлера, его долго «прорабатывали» в КГБ, доведя до инфаркта, а меня как секретаря парторганизации ансамбля хотели сделать «невыездным». Тем не менее Вирский меня отстоял, заявив, что без Чапкиса ни на какие гастроли не поедет (как раз планировалась поездка в Южную Америку). Вирский был талантливым, сильным, настоящим человеком. И — требовательным, гонял нас до седьмого пота, отшлифовывая каждое танцевальное движение.

Каждая поездка, каждая встреча что-то да значили в моей жизни. Сюда вплетались и события моей личной жизни: первая жена, рождение дочери, вторая жена, я снова стал отцом, третья. Руководящие должности. Хотя кабинетным работником я не мог быть, всегда старался быть среди людей, организовывал конкурсы, смотры.

Хоть и утверждаю, что являюсь атеистом, воспитан советской системой, во мне течет советская кровь, но все же верю, что где-то кто-то, как в кукольном театре, дергает нас за ниточки — все уже запланировано Кем-то, оттуда, свыше. Кем-то создан и Кто-то этим руководит. Все, что со мной произошло и происходит до сих пор — результат якобы случайностей. Вот мы с вами встретились, общаемся — случайно ли это? Разойдясь, возможно, никогда уже и не встретимся, но останется теплое чувство, хорошие воспоминания. А бывает, проживешь с человеком рядом многие годы — и нечего вспомнить хорошего, лишь горечь и жалость за потерянным впустую временем.

- Вы счастливы сегодня?

- Я был счастливым всегда. Даже тогда, когда был нищим и голодным, когда чистил обувь и зарабатывал несколько копеек, когда носил ведро воды по Евбазу... В каждом возрасте и при любых обстоятельствах умел радоваться жизни. Я оптимист, поэтому и дожил до этих лет.

Мне 80! В моем возрасте большинство людей без палочки уже не ходят, с трудом поднимаются на третий-четвертый этаж. А я танцую по 6-8 часов в день и провожу балы с 25-летним Владом Ямой!.. У меня любимая жена, которая моложе меня на 22 года. Она умнее и красивее меня! Поэтому я просто обязан быть в форме. Кругом же молодые, симпатичные, стройные. Я должен хотя бы в чем-то быть лучше их, понимаете? За счастье нужно каждый день бороться!

При подготовке публикации были использованы отрывки из интервью
Григория Чапкиса газете "ФАКТЫ" от 24 февраля 2010 года
«Первый раз я надел обувь, когда мне было семь лет. эти сандалики в дырочку до сих пор помню»,
а также отрывки из книги Григория Чапкиса “Мои женщины: невыдуманные рассказы” .

Прес-служба М╕жнародного Ордену Святого Стан╕слава
02.03.2010


Д╕яльн╕сть Ордену та його Кавалер╕в